Животные саванн

Животные саванн

Саванна - африканская степь, в переводе с португальского означает «степь с деревьями». В саванне растут кусты и деревья: кусты - зарослями, деревья - рощами. Акации торчат словно зонтики, воткнутые в землю, так и называются - зонтичные акации.
Летом саванна влажная и зеленая, зимой - желтая и сухая. Водятся многочисленные крупные животные. Зебры пасутся вместе с жирафами и понимают друг друга с полувзгляда. Насторожатся жирафы - и зебры наставят уши. Жирафы в общем стаде вроде наблюдательных вышек: глаза так посажены, что все вокруг видят и головой не надо вертеть. Когда движется в зарослях стадо зебр и жирафов, сосчитать невозможно ни тех, ни других. Бока, шеи, головы, ноги - все перемешивается и рассыпается на полоски и пятна.
До чего же хороши зебры! Крепко сбитые, словно туго накачанные; так и распирает их от избытка жизненных сил. Задирают друг друга, брыкаются, катаются по земле, только копыта в пыли мелькают и полос на шкуре не видно. Но ветер, как заботливый конюх, быстро очистит шкуру до блеска.
С дробным топотом хлынет стадо зебр от дороги - и в глазвах зарябит! И вдруг замрут, напружинятся, уши и грива торчком. Броские и заметные, словно полосатые столбики на крутом повороте шоссе.
Опустив к земле лошадиные морды, запылило в степь стадо антилоп гну. До чего несуразный зверь! С мордой коня, рогами быка, телом антилопы. Козлиная борода и лошадиный хвост. Сказочный конек-горбунок. Гну полны осторожности и любопытства. Набычив тугую шею и вскидывая костистым задом, гну при встрече уносятся в степь. Но скоро, прикрываясь кустами, возвращаются, высовывая из ветвей бородатые головы.
Пасутся гну с зебрами, жирафами и антилопами импала. И тоже понимают друг друга. Стада зверей сходятся, расходятся, перемешиваются. Тут только понимаешь, ради чего люди пускаются в далекие путешествия.
На воле многое открывается. Тут понимаешь, почему звери такие. Почему жираф похож на колокольню, а у бородавочника стерты коленки. Для чего птице-носорогу клювище-рог. Почему бегемот на ногах-коротышках.
Черные топкие берега истоптаны копытами буйволов. Торчат пучки зеленой болотной травы. Огромными угольными мешками влипли в жижу грязные буйволы. Лежат: жуют и дремлют, а рядом белые цапли.
У берега в озерке всплыла «кочка». На ней два выпученных жабьих глаза. Кочка с глазами! Самого бегемота не видно, сверху только глаза, уши да ноздри. А он все видит, все слышит. Легко и удобно ему в воде: бегемот в невесомости! Но надо держать на ногах-коротышках тушу в три тонны.
Крокодилы не трогают бегемотов: очень уж они толстокожие! А бегемоты крокодилов терпеть не могут. И ухитряются перекусить пополам: клыки у бегемотов по три килограмма! Они особенно хорошо видны, когда бегемоты зевают: этакие копающие экскаваторы.
И еще сухая коряга и на ней две странные птицы - аисты-разини. Клювы у них не закрываются плотно, всегда чуть разинуты - потому и разини. Клювы похожи па длинные щипцы для колки орехов. Это и в самом деле щипцы, только раскалывают ими раковины улиток. Аисты-разини совсем не разини, своего не упустят. Зорко всматриваются в траву их нелепые ящеричные глаза, наготове клювы-щипцы.
В другой раз над саванной сияло солнце. Табуны легких импала, как стайки рыжих кузнечиков, перескакивали дорогу. У них сухие маленькие головки и большущие плюшевые уши. И стройные длинные шеи. А ноги в золотистых чулках с черными пятками. Красивейшие антилопы Африки!
Ускакав в сторону, табун остановился, замер и смотрит. Табуны пмпала-коз охраняют козлы. Рога-лиры только у них. Это в их рогах на бегу ветер поет. За прекрасные рога они расплачиваются головой там, где еще разрешают охотиться.
Вдруг возникли в лесу на обочине жирафы, как привидения, сложенные из бликов солнца и теней листвы. Высотой с двухэтажный дом, а сразу не разглядишь. Они стоят у тропы, как поднятые шлагбаумы! И, как перед шлагбаумом, приходится тормозить. Тропу жирафы не переходят, а как бы замедленно перелетают. Удивительная походка - какое-то текучее и плывучее колебание.
Протрусил, уткнув в землю нос, чепрачный шакал: полулиса, полуволк. Рыжий, с темным седлом на спипе. Чепрачный, золотой, оседланный, черноспинный - вот сколько у него названий. Приметный зверь!
Семенят бородавочники. Свою приплюснутую морду несут осторожно, словно поднос с бокалами, расплескать боятся. «Бокалы» - четыре граненых клыка из-под губ. Вся морда в буграх и шишках: два бугра под глазами, два у носа. На глазах разбойничья челка, на щеках косматые бакенбарды. Вид отчаянный. Живет бородавочник в земле. Земляной кабин: в норе спит, в норе поросят выводит, в пору прячется. На бегу короткие ножки мелькают. У норы непременно развернется и втиснется в пес задом. Сам собой нору заткнет. А навстречу выставит из норы шишковидную морду с клыками-кинжалами. Не у каждого леопарда на такого лапа поднимется...
В стороне под акациями слоны. Сгорбленные туши как груды темных валунов. Один переходит тропу, косясь и качая головой. Идет легко и бесшумно, словно ноги у пего резиновые. Вежливо уступает дорогу. И кажется, все понимает: уж очень осмысленный глаз смотрит на тебя сквозь «замочную скважину»!
Широкий просвет в лесу, рыжая, истоптанная глина. А посредине - мутное озерко. Звериный водопой. Но пока пи звериной души. Берег весь истыкан копытами. Коровьи следы жирафов, только в два раза больше, робкие сердечки копыт импала, вмятины кривых копыт гну, грубые копыта буйволов, лошадиные некованые копыта зебр, следы тяжелого бегемота. Слоновьи следы, копытца неуклюжего кабана-бородавочника, кошачий, мягкий след льва, шакалов.